Сочувствие.
Недавно на одной конференции была свидетельницей спора двух мэтров относительно ценности эмпатии в терапевтическом процессе. Одна уважаемая коллега говорила, что эмпатия только вредит, потому что терапевт, «проваливается» в чувства клиента и поэтому не может ему ничем помочь. Точка зрения другого (не менее уважаемого) была в том, что без эмоционального переживания терапевтическая работа невозможна. Тут, конечно, можно подискутировать относительно терминов. Но больше хочется поразмышлять относительно смыслов.
Сочувствие, если разобраться, содержит большое напряжение. В этом чувстве предполагаются два полюса, соединенные, но не объединенные: Другой и Я. Утрата любого из этих полюсов разрушает связь.
В одном случае (и это очень-очень-очень часто заметно в родительско-детских отношениях) «Я», захвачено чувствами «Другого», практически растворяется в нем. При том, что «Другой» редко об этом просит и уж точно в этом не нуждается.
Это может выглядеть так. Приходит девочка из школы. Мама спрашивает, как дела.
— Все в порядке.
— А что ты так расстроена?
— Меня сегодня спрашивали по истории, и я все рассказала. А она поставила тройку. Потому что она ко мне придирается.
— Да потому что…
Дальше в зависимости от темперамента и отношения мамы могут последовать комментарии различного содержания, длительности и эмоциональности. От «надо было лучше учить…вечно ты так… теперь будешь мне все пересказывать» до «завтра пойду в школу разбираться с этой учительницей». Объединяет все эти реплики одно – мама реагирует так, как будто это ее тройка, ее неудача, ее обида. И ее эмоциональный градус даже выше, чем у ребенка. Помогает ли это дочери? Нет. Поэтому можно так часто услышать от детей в похожих ситуациях «больше не буду тебе ничего рассказывать».
Есть и другой вариант.
Та же девочка приходит домой и мама опять спрашивает, почему у нее такой печальный вид. И выясняет, что дочка поссорилась с мальчиком.
— Ой, да был бы из-за чего расстраиваться! Да что в нем хорошего, чтобы так переживать?!
Эта та же самая мама. Она так же волнуется за своего ребенка и так же хочет, чтобы дочке было хорошо. И она внимательна. И стремится помочь.
Ей самой, может быть, не очень нравился тот мальчик. И, может быть, с ее точки зрения будет лучше, если они не будут общаться. Но девочка-то думает и чувствует иначе. И то, что она слышит от мамы, убеждает ее лишь в одном – та «ничего не понимает». О чем дочь и сообщает ей со слезами и хлопаньем дверью.
Похожее происходит, разумеется, не только в отношениях детей и родителей.
Сильные чувства – непростое испытание не только для самого человека, но и для тех, кто находится рядом. Но у чувств свои законы. Их невозможно отбросить, «забить», «отвлечься», «просто выбросить из головы».
Но и впадать в панику, предлагать немедленное решение, злиться и обвинять — тоже не вариант.
Часто лучшее, что мы можем сделать – просто оставаться рядом. Понимая и принимая, что другому сейчас нелегко. Выдерживать свое бессилие немедленно изменить ситуацию. Доверяя способности другого пережить случившееся.
Порой сильные чувства захватывают нас, подчиняя себе всю жизнь. На пять минут или на долгие годы, в момент переживания это не так важно. И какова бы ни была причина, эту внутреннюю бурю невозможно ни с кем разделить.
И в такие моменты бывает очень важно, чтобы кто-то просто «ждал на берегу».
Ждал.
На берегу.
Смотрите также
другие материалы о трудностях подросткового возраста.
Источник: zen.yandex.ru
Готлиб Вероника Яковлевна
Врач - психиатр-нарколог высшей категории
